Злится, рвет и мечет во гневе,
спит и в ус не дует на небе,
или может умер навеки –
люди, кто ж разбудит его?
Громче, громче плачьте, матери:
пушками ведь не поднять его,
вздрогнет ли от плача слабого?
И не слезами, что ему,
слезы все-все в землю уйдут:
в голос плачьте и прямо в небо,
неумолчно плачьте нещадно:
не ручьем, сладко журчащим
не баюкающими дождями,
не стенаньями Ниобы:
но безбрежно, как наводненье,
но грохочущими камнями
лавины или льдом плача,
пламенем плача, как лава!
Юноши дорогие никнут
что ни день, в снег, окровавлены.
Никому уснуть не давайте:
тихи ныне лишь зло да трусость,
но трястись еще – стоит ли?
чтоб спастись еще – стоит ли?
О, чего ж нигде не слышно вас?
Выходите плакать на рынки,
во церквях взвойте зверея
оглашенные жены зверьи
в оглашенной умолитесь
молитве!
Ну а без толку
плач, молитва, что ж: богохульство –
дело мужское! Мы уже
веруем в стоящую хулы
высоту спящую в Роке.
Градинами попреков в сон да
простучимся! Зачем он есть,
раз его нет? И нет, раз есть?
Отречемся, авось проснется!
Выволочем, колотя словом!
как тетерю, что расхрапелся
в горящем доме – чтоб ему!
Глух он! Глух он!...
Вот бы сегодня
глухим быть, подобно Богу!
Глуха земля, не чует спиной
позорного грохота орд.
О, прорастать бы глухо
луковицей цветка под землей:
всё-всё глухо в земле, в Боге,
вырвался лишь человек из
Бога глухого на муку
вроде глиста: глиста
Божья, наружу, свербящего,
копошиться, боля – ибо то
что не глух-Бог: то боль,
до смерти: обратно в Бога!
1918, декабрь
*из одного старого номера Нюгата,
конфискованног из-за этого стихотворения.
PoemWiki 评分
暂无评论 写评论