Неделю я брожу в тумане,

O mami  već nedelju dana

 все время думаю о маме,

mislim tako od jutra rana.

 как на чердак с большой корзиной

Sa korpom što joj u krilu stenje

 она по лестнице скользила.

revnosno se na tavan penje.

А я был прост и откровенен,

Al΄ ja sam još iskren čovek bio,

 орал, вопил с завидным рвеньем:

urlikao sam i molio,

 пускай она белье забросит,

nek drugom da rublje sred pene,

 пускай меня в корзине носит.

nek na tavan ponese mene.

Она молчала и устало

Ona je nemo prostirala,

 все на чердак белье таскала.

nije me čak ni pogledala,

 Белье шуршало и взлетало,

a rublje se šušteći vine

 блестело, прядало, дышало.

blistavobelo u visine.

Теперь бы я держался скромно –

Kasno je već za plač, a možda sam kriv

 я вижу, как она огромна:

što tek sad vidim kakv je ona div:

 ее волос на небе пряди

kosa joj se na nebu vije,

 и синьки цвет в небесной глади.

a plavilo po azuru lije.