1

1

Jer tad biva sve napušteno.

И всё будет оставлено тогда.

Odvaja se što pipada nebu od onoga

što na kraju sveta zauvek pustoj zemlji

Отдельно от небесного пребудет

te posebno i tišina psećih jazbina.

вовек уже земная пустошь и

U vazduhu jato ptica u begu.

отдельно ж молчанье собачьих будок.

I videćemo izlazećeg sunca,

И мы увидим мечущихся птиц.

nem je poput pomahnitale zenice i

И солнце, восходящее уже,

smiren kao zver koja osmatra.

как бешенный зрачок немое и

Ali u izgnanstvu zoru čekajući,

спокойное, как зверь настороже.

jer tad me san izbegava,

oglasim se u gluho doba noći

Но неприкаянному отщепенцу,

kao krošnja sa hiljadu listova:

уснуть нельзя мне будет в эту ночь,

Poznajete li kretanje godina,

и трепеща, как дерево трепещет,

godina na zgužvanim poljima?

заговорю в ночи я как оно:

I razumete li bore smrtnika,

poznajete li moju skrušenu šaku?

Знаете вы теченье лет, видали 

Znate li ime usamljenosti?

коросту лет на землях, дюны дней?

I znate li kakva tuga

Морщина преходящего видна ли, 

gazi tu večnu tamu

ясна ли вам в коре руки моей?

na popucalim kopitama, opnastim nogama?

И как зовут по имени сиротство?

Noć, mraz, jamu,

И знаете ли вы, какая боль

klonulu glavu robijaša,

тут топчет тьму всевечную и топчет 

da li poznajete ukočene jaruge,

расщепленным копытом? Всех неволь

poznajete li dubinu zemaljske patnje?

увидите ли стылое корыто, 

Svanulo je. Drveća poput garavih prutova

в косом рывке обритой головы

u infracrvenilu ljutog neba.

узнаете ли холод, ночь и яму,

Ovako polazim. Jedan čovek

и муку зла узнаете ли вы?

ususret uništenju tiho korača.

Ničeg nema, senku ima.

Восход. Не больше прутика, чернея,

I štap ima. I robijaško odelo ima.

деревья в инфракрасном гневе неба.

2

Zbog toga sam učio hodati! Zbog ovih

Так выхожу я гибели Навстречу

koraka, kasnih, gorkih.

беззвучным шагом, человек.

I doćiće veče i svojim blatom

С собою ничего, лишь тень.

obaviće me noć a ja ispod zatvorenih trepavica

Да палка. В арестантское одет.

dalje čuvam to kretanje,

te grozničave krošnje.

2

Pojedinačne listove, vruću, sitnu šumu.

Для них учился я ходить! Для этих

Nekad je raj bio tu.

поздних, горьких шагов и жил на свете.

Obnavlja se bol  u polusnu:

njeni ogromni izdanci se čuju.

Панцирем грязи ночь на мне засохнет,

Hteo sam doma, konačno doma stići,

и я под веками до самого конца

kao što je u Bibliji napisano.

стеречь буду тот путь в сполохах,

U dvorištu je moja zastrašujuća senka.

те веточки и деревца.

Skrušena tišina, u kući ostareli roditelji.

I već stižu, i već me zovu, siromaci

Горячий, весь до листика лесок. 

već i plaču, grle me sa svojom nezgrapnošću.

Ведь рай, я знаю, здесь был где-то.

Prihvaća me poredak iskonski.

И снова болью в полусон:

Nalaktim se na promajna sazvežđa –

стволов его гуденье!

Samo da sad još jednom mogu s tobom

koju sam tako voleo progovoriti. Godine za godinom,

Как я домой хотел, домой вернуться,

ali nisam se sustajao govoriti

как тот, из Библии, в конце концов. 

to što dete u pukotinu daske plačući zbori,

Тень во весь двор, моя, и тени ужас.

već pomalo ugušenu nadu

Молчанье в трещинах, дом, мать с отцом,

da ću stići i naći te.

идут уже, зовут, как постарели,

U grlu mi kuca tvoja blizina.

и плачут, обнимают неуклюже.

Prestrašen sam, poput neke zverke.

Вновь принятым в уклад времён,

Tvojim rečnikom, ljudski govor

о россыпь звёзд облокотясь наружу –

ja ne govorim. Postoje ptice

koje su sad u besomučnom begu

Только б сейчас, с тобой, единым словом,

ispod neba, ispod užarenog neba.

кого я так любил. Как в детстве 

U usijanu livadu ubodene samotne letve,

вплакиваешь в щель меж досок 

i nepomične goruće krletke.

всё ту же, чуть жива, надежду

Ja ne razumem ljudski govor,

что приду, и ты найдёшься,

i ne govorim tvoj jezik.

годами, безотступно, веря.

Moje reči su usamljeniji od reči!

В горле колотится: ты здесь.

Nemam reči.

Я жду, встревоженнее зверя.

Užasno njeno breme

ruši se u zraku,

Слова твои и человечья речь

zvukove telo nekog tornja seje.

мне недоступны. Только птицы живы, 

Nigde te nema. Kako je svet prazan.

под небом мечутся, небо в огне.

Jedna baštenska stolica, zaboravljena ležajka.

Из тлеющего поля сиротливо

Među oštrim kamenjem zveketa moja senka.

тут, там, обугленная жердь 

Umoran sam. Stršim iz zemlje.

и клетки догорают, недвижимы.

3

Vidi Bog da na suncu stojim.

Мне непонятна человечья речь,

Moju senku na kamenu, tarabi vidi.

и языком твоим я не владею.

Senu mi u bezvazdušnoj presi

Слово моё бесприютней слова! 

bez daha vidi.

И слова нет.

Tad sam već kao da sam kamen;

Невыносимый гнёт

mrtva bora, crtež hiljadu ureza,

его ссыпается, и где-то

veća šaka otpadaka

столб башни звуки издаёт.

biće tad već lice stvorenja.

I na obrazima su bore umesto suza,

И нет тебя. Как же мир пуст.

otiče, otiče prazna jaruga.

Шезлонг, в саду забытый стул.

1956

Тень моя, дребезжа в щебёнке острой.

Устал я. Из земли торчащий остов.

3 

Видит Бог, как я стою на солнце.

Тень видит на заборе и на щебне.

И видит, как дыханья не хватает

тени моей в сдвигающейся щели.

Тогда иссечен тысячью борозд,

и я буду уже мертвее камня;

в щебёнку с добрую ладонь

утрусится уже лицо созданья.

Морщины вместо слёз по лицам; 

и каплет в ров, и ров пустой струится.