1

1

И всё будет оставлено тогда.

Jer tad biva sve napušteno.

Odvaja se što pipada nebu od onoga

Отдельно от небесного пребудет

što na kraju sveta zauvek pustoj zemlji

вовек уже земная пустошь и

te posebno i tišina psećih jazbina.

отдельно ж молчанье собачьих будок.

U vazduhu jato ptica u begu.

И мы увидим мечущихся птиц.

I videćemo izlazećeg sunca,

И солнце, восходящее уже,

nem je poput pomahnitale zenice i

как бешенный зрачок немое и

smiren kao zver koja osmatra.

спокойное, как зверь настороже.

Ali u izgnanstvu zoru čekajući,

jer tad me san izbegava,

Но неприкаянному отщепенцу,

oglasim se u gluho doba noći

уснуть нельзя мне будет в эту ночь,

kao krošnja sa hiljadu listova:

и трепеща, как дерево трепещет,

Poznajete li kretanje godina,

заговорю в ночи я как оно:

godina na zgužvanim poljima?

I razumete li bore smrtnika,

Знаете вы теченье лет, видали 

poznajete li moju skrušenu šaku?

коросту лет на землях, дюны дней?

Znate li ime usamljenosti?

Морщина преходящего видна ли, 

I znate li kakva tuga

ясна ли вам в коре руки моей?

gazi tu večnu tamu

И как зовут по имени сиротство?

na popucalim kopitama, opnastim nogama?

И знаете ли вы, какая боль

Noć, mraz, jamu,

тут топчет тьму всевечную и топчет 

klonulu glavu robijaša,

расщепленным копытом? Всех неволь

da li poznajete ukočene jaruge,

увидите ли стылое корыто, 

poznajete li dubinu zemaljske patnje?

в косом рывке обритой головы

Svanulo je. Drveća poput garavih prutova

узнаете ли холод, ночь и яму,

u infracrvenilu ljutog neba.

и муку зла узнаете ли вы?

Ovako polazim. Jedan čovek

ususret uništenju tiho korača.

Восход. Не больше прутика, чернея,

Ničeg nema, senku ima.

деревья в инфракрасном гневе неба.

I štap ima. I robijaško odelo ima.

2

Так выхожу я гибели Навстречу

Zbog toga sam učio hodati! Zbog ovih

беззвучным шагом, человек.

koraka, kasnih, gorkih.

С собою ничего, лишь тень.

I doćiće veče i svojim blatom

Да палка. В арестантское одет.

obaviće me noć a ja ispod zatvorenih trepavica

dalje čuvam to kretanje,

2

te grozničave krošnje.

Для них учился я ходить! Для этих

Pojedinačne listove, vruću, sitnu šumu.

поздних, горьких шагов и жил на свете.

Nekad je raj bio tu.

Obnavlja se bol  u polusnu:

Панцирем грязи ночь на мне засохнет,

njeni ogromni izdanci se čuju.

и я под веками до самого конца

Hteo sam doma, konačno doma stići,

стеречь буду тот путь в сполохах,

kao što je u Bibliji napisano.

те веточки и деревца.

U dvorištu je moja zastrašujuća senka.

Skrušena tišina, u kući ostareli roditelji.

Горячий, весь до листика лесок. 

I već stižu, i već me zovu, siromaci

Ведь рай, я знаю, здесь был где-то.

već i plaču, grle me sa svojom nezgrapnošću.

И снова болью в полусон:

Prihvaća me poredak iskonski.

стволов его гуденье!

Nalaktim se na promajna sazvežđa –

Samo da sad još jednom mogu s tobom

Как я домой хотел, домой вернуться,

koju sam tako voleo progovoriti. Godine za godinom,

как тот, из Библии, в конце концов. 

ali nisam se sustajao govoriti

Тень во весь двор, моя, и тени ужас.

to što dete u pukotinu daske plačući zbori,

Молчанье в трещинах, дом, мать с отцом,

već pomalo ugušenu nadu

идут уже, зовут, как постарели,

da ću stići i naći te.

и плачут, обнимают неуклюже.

U grlu mi kuca tvoja blizina.

Вновь принятым в уклад времён,

Prestrašen sam, poput neke zverke.

о россыпь звёзд облокотясь наружу –

Tvojim rečnikom, ljudski govor

ja ne govorim. Postoje ptice

Только б сейчас, с тобой, единым словом,

koje su sad u besomučnom begu

кого я так любил. Как в детстве 

ispod neba, ispod užarenog neba.

вплакиваешь в щель меж досок 

U usijanu livadu ubodene samotne letve,

всё ту же, чуть жива, надежду

i nepomične goruće krletke.

что приду, и ты найдёшься,

Ja ne razumem ljudski govor,

годами, безотступно, веря.

i ne govorim tvoj jezik.

В горле колотится: ты здесь.

Moje reči su usamljeniji od reči!

Я жду, встревоженнее зверя.

Nemam reči.

Užasno njeno breme

Слова твои и человечья речь

ruši se u zraku,

мне недоступны. Только птицы живы, 

zvukove telo nekog tornja seje.

под небом мечутся, небо в огне.

Nigde te nema. Kako je svet prazan.

Из тлеющего поля сиротливо

Jedna baštenska stolica, zaboravljena ležajka.

тут, там, обугленная жердь 

Među oštrim kamenjem zveketa moja senka.

и клетки догорают, недвижимы.

Umoran sam. Stršim iz zemlje.

3

Мне непонятна человечья речь,

Vidi Bog da na suncu stojim.

и языком твоим я не владею.

Moju senku na kamenu, tarabi vidi.

Слово моё бесприютней слова! 

Senu mi u bezvazdušnoj presi

И слова нет.

bez daha vidi.

Невыносимый гнёт

Tad sam već kao da sam kamen;

его ссыпается, и где-то

mrtva bora, crtež hiljadu ureza,

столб башни звуки издаёт.

veća šaka otpadaka

biće tad već lice stvorenja.

И нет тебя. Как же мир пуст.

I na obrazima su bore umesto suza,

Шезлонг, в саду забытый стул.

otiče, otiče prazna jaruga.

Тень моя, дребезжа в щебёнке острой.

1956

Устал я. Из земли торчащий остов.

3 

Видит Бог, как я стою на солнце.

Тень видит на заборе и на щебне.

И видит, как дыханья не хватает

тени моей в сдвигающейся щели.

Тогда иссечен тысячью борозд,

и я буду уже мертвее камня;

в щебёнку с добрую ладонь

утрусится уже лицо созданья.

Морщины вместо слёз по лицам; 

и каплет в ров, и ров пустой струится.