Хищная прелесть, цыганка раскосая

Kancsi cigánylány, tündéri duvad,  Jaj, ne riszáld, ne dobáld magadat!  Sárga szemeddel szemem be ne fald,  Csábíts gazdagot, vagy fiatalt!

 не охмеляй меня черными косами!

Kásmír szoknyád, a rózsa-lugast,  Ne sodorítsd rám s ne mutogasd. Eljárt felettem a huncut idő,  fogam kicsorbult s rendre kidől.

 Ах, не пляши, не раскачивай бедрами,

Hagyd csak aludni a testi gonoszt,  kísértésbe újra ne hozd. Vadszagú kebled arany parazsát  Arcom előtt, jaj, ne harizsáld!

 озорничай с молодыми и бодрыми.

Szád eleven csupa-hus hasiték,  Perzsel, ahogy buja száj soha még:  félek a csóktól, nyálkás puha rém,  szörnyű betegség s mit tudom én,

mily bonyodalmak tömkelege – Ebből elég volt, már elegem! S a combod, a talpad, az inda, a kacs,  Undorító s be mohó, be makacs!

Разовой юбкой – шуршающею тучею –

Vén vagyok én már, gyatra öreg,  tán a halálba szorít az öled.  Iszonyú erdő mélyire csalsz, ott megölelsz, kirabolsz, bekaparsz…

 не задевай меня и не откручивай:

 время пришло мне поститься да каяться,

 голос дрожит мой и зубы шатаются.

Не искушай меня, ведьма, соблазнами,

 грешною плотью и взглядами страстными,

 смуглою грудью своей не заманивай,

 жарким дыханием не одурманивай!

Рта твоего я пугаюсь горячего,

 омута черного, бреда незрячего:

 дикий пожар в нем, и кровь, и побоище,

 хвори дурные и бог знает что еще...

Нет уж, довольно мороки и горести,

 хватит, оставь меня – что с меня корысти!

 С космами черными, с дикой повадкою,

 гибкая, скользкая, алчная, гадкая!

Стар я и слаб, ничтожен поистине,

 страшен мне лес твой, глухой и таинственный:

 в чащу заманишь объятием пламенным,

 схватишь, задушишь, ограбишь – и в ямину!