Завещание

Когда умру меня не хороните

В сырой и серый петербургский грунт!

Хотите – сами в этой глине спите,

Что давит влажной массою на грудь.

захочешь выйти ненадолго, чтобы

Проветриться на ветерке морском,

Сбежишь назад: прокляться в адрес Кобы

Там сыплет Киров, потрясая кулаком.

На пискаревской даме – рой осиный –

Качаясь, гроздья мертвецов висят:

Те, кто на фронте пал, в блокаду сгинул.

Всех кроют, Гитлера и Жданова, – подряд.

Вокруг – кордебалет убитых и казненных,

Народовольцы, реформаторы, цари;

И сотни тысяч зэков изможденных,

Считай – не сосчитаешьдо зари...

Мой прах вы лучше, милые, развейте

В степях привольных, по траве густой

Где бились казаки, татары, после смерти

Покой обретшие друг с другом и с собой.

Иль погребите там, где в зарослях ромашек,

В кустах разросшихся и пыльной лебеде

Спит на погосте подмосковном Маша,

Ждет, чтобы наступил скорее судный день.

Я тоже буду спать, как эмбрион в утробе.

Пусть корни трав, как пальцы крепких рук,

Меня качают в мягкой люльке гроба,

Пока времен не завершится круг.

Разбудит ли меня "Аврора" или ангел

Небесный – мне, ей-богу, все равно!

И все равно, пошлют в блаженном ранге

В рай – или в преисподнюю, на дно...