САДУ ДЕТСКОЙ ИНФЕКЦИОННОЙ БОЛЬНИЦЫ, ЧТО НА ВАСИЛЬЕВСКОМ ОСТРОВЕ

Только в детском больничном саду

снег до позднего марта лежит,

пятислоен в февральском следу,

льдисто-серый по контуру плит.

Только там среди яркого дня

в диссонанс стройной речи людской

собирается птичья родня

на крикливый совет городской.

И нигде — ни в лесу на ручье,

ни над вспаханной полосой,

не увидишь ты столько грачей,

их строительной сметки такой.

Пять мохнатых гнездовищ подряд,

как папахи, на ветке сидят.

А в июне трава рукава

разметала вольней, чем в степи,

так и просится со двора

за чугунный забор перейти.

Красный мак, сделав первый шажок,

поднимает над клумбой флажок.

Из глубин фиолетовых щек

бойко смотрит анютин глазок.

В тополиный укутанный пух

падишахом расселся лопух,

от дворовых, от хлопотных дел

за неделю совсем поседел.

А полуденный воздух звенит,

словно сад сам с собой говорит.

И такой там покой — не поднять.

Изумрудный газон не примят.

Дело в том, что не ходят гулять

дети белых больничных палат.