Ухожу. Надо мной облака.

Ispod oblaka dolazim,

 Но как память – рожден на земле! –

uspomenu na moje rođenje donosim –

 Предо мною блестит река,

Jedna reka prema meni seva

 Как забытый нож на столе.

kao vani na stolu ostavljen nož.

Jedno brdo

Открывается путь:

i usijani brežuljak rudnika otvaraju

 Террикон, докрасна раскаленный,

usku dolinu prolaza.

 И гора, там, в узкой долине.

Ostavljam kao svoju dečju dob.

Sve što sam voleo ostavljam

Это все, как и детство мое, покидаю отныне.

da bi konačno slobodan bio.

Kao napola prežvakanu

Покину все, что я любил,

slatkariju: ispljunem zasladu sveta:

 И стану я свободным,

meso letnje dinje,

 Как недожеванный кусок –

svoje ljubavi.

 Вот так я выплюнуть готов все сладости мирские.

Ovaj svet nije tražio moju krv.

 Как мякоть дыни –

Ja tražim njegovu!

 Всю мою любовь.

Vlastito proricanje slušam:

„Samo to živi dalje što prosuditi,

Мир этот крови не просил моей –

oplakati, izgubiti mogu“...

 Его я жажду!

Gde god krenem

 И сам себе пророчу я:

leto još dalje sjaji;

 «Останется лишь то, что смог понять,

blista oštrica sjaja jedne reke

 Что в силах я оплакать, потерять…»

ali vaskrsne polako ciganska bambusova trska:

ta pesnica jerolimovska;

И там, куда иду,

vreme vode i blata,

 Еще сияет лето;

ledenih snova, stena:

 Блестят излучины реки, как лезвия стальные,

mog drugog rođenja.

 И медленно растет бамбук цыганский –

 Подъемлется кулак Иеремии:

 Настало время мокрой грязи,

 Камней,

 Холодных слов забвенья–

Второго моего рождения.