И снова жажду оглядеть я

Utam kétezer éve lelt út: 

 начало моего пути:

  – szolgák, rabszolgák, vad nomád 

 его за два тысячелетья

  pásztorok, keresztesek, hajduk,

 снега не могут замести!

  kurucok hólepte nyomán 

 Шли куруцы, рабы гайдуки,

  jövök, – honnan a pórhadaknak 

 с востока шли – и в кулаки

  élén, – mindig Kelet felől! –

 сжимались жилистые руки,

  jött a Szabadság! – s forradalmak 

 как революции ростки...

  rügye volt minden zárt ököl.

Itt néztek szét, lóról leszállva: 

Стада, отары кочевые

  – legelőnek jó lesz-e táj?

 пригнав сюда на водопой,

  Itt kezdődött nehéz próbája: 

 надолго спешившись впервые,

  – hazának milyen lenne már; 

 здесь мы вступили в спор с судьбой.

  s az első sátorfa helyére

 Нелегким было испытаньем

  itt verték az első karót,

 врастать корнями в плоть земли!

  s indultak ezer évet késve

 С тысячелетним опозданьем

  a földet és hont foglalók.

 мы здесь отчизну обрели.

A véres kardot mindig innen 

  vitték körűt habos lovon,

И сабли вкладывать нам в ножны

  és előbb állt meg itt a szívben 

 случалось реже, чем другим,

  tatár nyíl, dzsida, fájdalom.

 и горлу было невозможно

  Ki láng volt – itt gyorsabban égett, 

 глотать насилья жгучий дым, –

  – Apáczai, Csokonai! –

 но если вспыхивал здесь кто-то,

  Ki itt felállt: – nem hajtott térdet! 

 горел он ярко! И дотла!..

  rebellis volt, sehonnai.

 Безродных, вставших против гнета,

Itt dobta el a követ Toldi,

 лишь смерть остановить могла.

  mely kilenc százada nehéz, 

  itt mert Matyi urat porolni, 

Здесь Толди, спесью бар пресытясь,

  sárkányt ölni János vitéz; 

 брал жернов – и крушил сплеча,

  az Ér innen fut Óceánig,

 здесь дрался с гидрой Янош-витязь,

  itt dobbant meg a Tiszta Szív, 

 здесь Мати высек богача,

  itt egy krajcár mindig hiányzik, 

 здесь Сердце Чистое стучало,

  mely őrök gyaloglásra hív.

 здесь Эр стремился в Океан,

Babona, mák-tea, a szekták

 здесь венгра с самого начала

  ölték a tört cselédeket,

 бродяжить звал пустой карман...

  s nyomorultabban, mint a leprát, 

  szenvedték szegénységüket; 

Здесь обнищания проказа

  közös pitvar nyirkos földjére 

 ползла в бедняцкие дома,

  négy család köpte tüdejét.

 здесь липла к душам, как зараза,

  Ki innen jön: – a nép nevére 

 поповских суеверий тьма,

  görcs fogja ökölbe szívét.

 твердя, что только в ней спасенье!..

Baloldala ez a Hazának !

 Здесь три рабочие семьи

  – a szív is e tájra esik:

 в одни выплевывали сени

  botlásai itt jobban fájnak, 

 и кровь, и легкие свои...

  vergődése is közelibb.

  Mint aknamezőn a harctéren:

Но день вставал отсюда, слева,

  – e tájon fojtott dobogás

 где сердце родины моей,

  van a dolgokba ásva mélyen

 где самый жар терпенья, гнева,

  s mindenben rejtett robbanás.

 где боль больней и кровь красней,

Ki innen jön, az mind kevesli 

 где, в глубину всей этой боли

  a költészet kis pózait,

 свой грохот до поры зарыв,

  indul a had-utat keresni, 

 как на притихшем минном поле,

  merre elődök sorsa vitt;

 таился неизбежный взрыв.

  a nép szive fölött megőrzött

  vörös rongyok után kutat,

Чьи корни здесь, лишь тот и в силе

  s hall kétezer éve rögződött

 постичь понятие «народ».

  vágyakat: vezényszavukat!

 Он путь, что предки проложили,

 по красным лоскуткам найдет –

 и не свернет он в закоулки

 позерства, лжи, красивых слов,

 храня в душе тот властный, гулкий,

 тот двухтысячелетний зов.