III

U spomen Josifa Brodskog i Ištvana Bake

I

Элегия Иосифу Бродскому

Nobelovac sa mačkom

(Povodom portreta Josifa Brodskog)

"Джон Донн уснул. Уснули

Priznanje si dobio,

все образы.... все рифмы...

ali mnoštvo rana

... Не вспыхнет  свет...нигде

preživele žuljeve

не слышен шопот, шорох, стук..."

tvojih dlanova ponovo

Иосиф Бродский: Элегия Джону Донну*

ne baršun časti obavija, ne;

samo ta mala mačka

 Уснул Иосиф Бродский.

koju si na štokholmskoj slici

 Родная колыбель, град,

otužno milovao,

 названный двукратно

u krilo tvojih prstiju

 истерзанный ветрами,

poput Murjonke se uvukla,

 Невы надруганной названный сын

(kao da je ruska mačka,

 не стал он местом вечного покоя. Нет...

sasvim takva!)

 В обителях Дожей,

velim jedino ona je

 захлестнутых волнами

mogla biti tvoja sudba,

 обрел упокоение Поэт.

tamo u hladnim, hlapljivim,

frakom kićenim danima slave.

 С прекрасным сердцем

II

 (подобным кружевам венецианским)

Poslednja poruka Dide

 в решетчатых узорaх

„Lavinija već pored mene spava,

 от всех скитаний бесконечных

sa tvrđim mišićima od tebe je mlađa,

 покинул он земную твердь.

ali vatra koja iz mesa oltar čara

 Но два поэта-ангела Марина с Анной

u njoj plamtila nije nikada.“

 явились с вышины небес

Ištvan Baka: Enej i Didona

 чтоб' приголубить, обласкать...

Vidim, Lavinija ti je već dosadila

 (из уст посланцев неба Звучит родная речь).

i svaka tvoja ćelija mene,

 А Оден, брат-поэт несет тебе елей

Didonu zove.

 из синевы небес.

Mene, koja nisam više

ždrebe prve trave, ali sam

 Последним прибыл Рильке

prispeće

 с тем, чтоб’ вблизи Хадея

i jesam rastanak,

 почтить тебя, как подобает

ja sam ta koja je tako volela

 Поэту - уроженцу града, Питера

sina Troje

 под игом чьим

da mu slanom vodom izgrizle krasne oči

 безвременно поблек ты ...

i iz daljine će namučiti saznanje

 (И речь его германская

da me videti nikad više neće.

 с оттенком лирики звучит

Plače ispod mene lomača,

 как ангельский призыв!)

ti, ljubavi moja, sa mom izgaraš.

Makar ti telo ostaje, sa mnom izgaraš;

 Уснул Иосиф Бродский.

jesi vlastita prazna, hladna ljuska.

 Разбужен он собратьями,

III

 сошедшими с небес,

Elegija za Josifa Brodskog

 их четверо, дабы

„Džon Don je zaspao. Spava i pesma,

 познать тебе:

Slika, ritam. Nit se užari, niti tutnji,

 забудь о смерти и научись

Sve se stiša...”

 воскреснуть - быть!

Josif Brodski: Velika elegija za Džon Dona

Josif Brodski je zaspao.

 Уснул Иосиф Бродский.

Kolevka mu je vetrom grizen grad sa dva naziva,

 Не поглотить его гортани

Neva izrugivana kćerka

 могилы-пустыря.

a grobnica valovima grizen presto vladara.

 Его поднимут ввысь

Lutanjima probodenim čipkastim srcem

 те четверо, которых он,

(poput venecijanskih rešetaka krasnim srcem!)

 воспитанник,

svet je – na brzinu – napustio,

 неоднократно возвращал

ali eto, dva anđela-pesnikinje, Ana i Marina

 в земную быль

su ga odmah počele dadiljati, preko, tamo.

 своим прекрасным словом,

(Da, ruski je njihov anđeoski jezik!)

 в упор, и веря и не доверяя.

Pa stigao je i njegov brat pesnik Odn

u ruci neboplavu encian-utehu donevši.

*Перевод на венгерский:: Агнеш Гергей.

Na kraju Rilke je došao

da na predelima Hada od čemera prerano

istrošenog stvorenja dostojno pozdravi.

(Ako on govori, takođe i Nemac anđeosku,

mekanu dikciju koristi!)

Josif Brodski je zaspao.

Ali su ga preko četvorica budili,

učili ga da smrt zaboravi

i da od njih dobro vaskrsnuće uči.

Josif Brodski je zaspao.

Ali ga pusto grlo groba nije progutao,

jer su ga oni čekali, četvorica.

Četvorica koje je – on, učenik – tu, na zemlji

verno-nevernički, sa krasnim i isključivim

rečima toliko puta opovrgao.