U spomen Josifa Brodskog i Ištvana Bake
III
I
Nobelovac sa mačkom
Элегия Иосифу Бродскому
(Povodom portreta Josifa Brodskog)
Priznanje si dobio,
"Джон Донн уснул. Уснули
ali mnoštvo rana
все образы.... все рифмы...
preživele žuljeve
... Не вспыхнет свет...нигде
tvojih dlanova ponovo
не слышен шопот, шорох, стук..."
ne baršun časti obavija, ne;
Иосиф Бродский: Элегия Джону Донну*
samo ta mala mačka
koju si na štokholmskoj slici
Уснул Иосиф Бродский.
otužno milovao,
Родная колыбель, град,
u krilo tvojih prstiju
названный двукратно
poput Murjonke se uvukla,
истерзанный ветрами,
(kao da je ruska mačka,
Невы надруганной названный сын
sasvim takva!)
не стал он местом вечного покоя. Нет...
velim jedino ona je
В обителях Дожей,
mogla biti tvoja sudba,
захлестнутых волнами
tamo u hladnim, hlapljivim,
обрел упокоение Поэт.
frakom kićenim danima slave.
II
С прекрасным сердцем
Poslednja poruka Dide
(подобным кружевам венецианским)
„Lavinija već pored mene spava,
в решетчатых узорaх
sa tvrđim mišićima od tebe je mlađa,
от всех скитаний бесконечных
ali vatra koja iz mesa oltar čara
покинул он земную твердь.
u njoj plamtila nije nikada.“
Но два поэта-ангела Марина с Анной
Ištvan Baka: Enej i Didona
явились с вышины небес
Vidim, Lavinija ti je već dosadila
чтоб' приголубить, обласкать...
i svaka tvoja ćelija mene,
(из уст посланцев неба Звучит родная речь).
Didonu zove.
А Оден, брат-поэт несет тебе елей
Mene, koja nisam više
из синевы небес.
ždrebe prve trave, ali sam
prispeće
Последним прибыл Рильке
i jesam rastanak,
с тем, чтоб’ вблизи Хадея
ja sam ta koja je tako volela
почтить тебя, как подобает
sina Troje
Поэту - уроженцу града, Питера
da mu slanom vodom izgrizle krasne oči
под игом чьим
i iz daljine će namučiti saznanje
безвременно поблек ты ...
da me videti nikad više neće.
(И речь его германская
Plače ispod mene lomača,
с оттенком лирики звучит
ti, ljubavi moja, sa mom izgaraš.
как ангельский призыв!)
Makar ti telo ostaje, sa mnom izgaraš;
jesi vlastita prazna, hladna ljuska.
Уснул Иосиф Бродский.
III
Разбужен он собратьями,
Elegija za Josifa Brodskog
сошедшими с небес,
„Džon Don je zaspao. Spava i pesma,
их четверо, дабы
Slika, ritam. Nit se užari, niti tutnji,
познать тебе:
Sve se stiša...”
забудь о смерти и научись
Josif Brodski: Velika elegija za Džon Dona
воскреснуть - быть!
Josif Brodski je zaspao.
Kolevka mu je vetrom grizen grad sa dva naziva,
Уснул Иосиф Бродский.
Neva izrugivana kćerka
Не поглотить его гортани
a grobnica valovima grizen presto vladara.
могилы-пустыря.
Lutanjima probodenim čipkastim srcem
Его поднимут ввысь
(poput venecijanskih rešetaka krasnim srcem!)
те четверо, которых он,
svet je – na brzinu – napustio,
воспитанник,
ali eto, dva anđela-pesnikinje, Ana i Marina
неоднократно возвращал
su ga odmah počele dadiljati, preko, tamo.
в земную быль
(Da, ruski je njihov anđeoski jezik!)
своим прекрасным словом,
Pa stigao je i njegov brat pesnik Odn
в упор, и веря и не доверяя.
u ruci neboplavu encian-utehu donevši.
Na kraju Rilke je došao
*Перевод на венгерский:: Агнеш Гергей.
da na predelima Hada od čemera prerano
istrošenog stvorenja dostojno pozdravi.
(Ako on govori, takođe i Nemac anđeosku,
mekanu dikciju koristi!)
Josif Brodski je zaspao.
Ali su ga preko četvorica budili,
učili ga da smrt zaboravi
i da od njih dobro vaskrsnuće uči.
Josif Brodski je zaspao.
Ali ga pusto grlo groba nije progutao,
jer su ga oni čekali, četvorica.
Četvorica koje je – on, učenik – tu, na zemlji
verno-nevernički, sa krasnim i isključivim
rečima toliko puta opovrgao.