Utam kétezer éve lelt út: 

И снова жажду оглядеть я

  – szolgák, rabszolgák, vad nomád 

 начало моего пути:

  pásztorok, keresztesek, hajduk,

 его за два тысячелетья

  kurucok hólepte nyomán 

 снега не могут замести!

  jövök, – honnan a pórhadaknak 

 Шли куруцы, рабы гайдуки,

  élén, – mindig Kelet felől! –

 с востока шли – и в кулаки

  jött a Szabadság! – s forradalmak 

 сжимались жилистые руки,

  rügye volt minden zárt ököl.

 как революции ростки...

Itt néztek szét, lóról leszállva: 

  – legelőnek jó lesz-e táj?

Стада, отары кочевые

  Itt kezdődött nehéz próbája: 

 пригнав сюда на водопой,

  – hazának milyen lenne már; 

 надолго спешившись впервые,

  s az első sátorfa helyére

 здесь мы вступили в спор с судьбой.

  itt verték az első karót,

 Нелегким было испытаньем

  s indultak ezer évet késve

 врастать корнями в плоть земли!

  a földet és hont foglalók.

 С тысячелетним опозданьем

A véres kardot mindig innen 

 мы здесь отчизну обрели.

  vitték körűt habos lovon,

  és előbb állt meg itt a szívben 

И сабли вкладывать нам в ножны

  tatár nyíl, dzsida, fájdalom.

 случалось реже, чем другим,

  Ki láng volt – itt gyorsabban égett, 

 и горлу было невозможно

  – Apáczai, Csokonai! –

 глотать насилья жгучий дым, –

  Ki itt felállt: – nem hajtott térdet! 

 но если вспыхивал здесь кто-то,

  rebellis volt, sehonnai.

 горел он ярко! И дотла!..

Itt dobta el a követ Toldi,

 Безродных, вставших против гнета,

  mely kilenc százada nehéz, 

 лишь смерть остановить могла.

  itt mert Matyi urat porolni, 

  sárkányt ölni János vitéz; 

Здесь Толди, спесью бар пресытясь,

  az Ér innen fut Óceánig,

 брал жернов – и крушил сплеча,

  itt dobbant meg a Tiszta Szív, 

 здесь дрался с гидрой Янош-витязь,

  itt egy krajcár mindig hiányzik, 

 здесь Мати высек богача,

  mely őrök gyaloglásra hív.

 здесь Сердце Чистое стучало,

Babona, mák-tea, a szekták

 здесь Эр стремился в Океан,

  ölték a tört cselédeket,

 здесь венгра с самого начала

  s nyomorultabban, mint a leprát, 

 бродяжить звал пустой карман...

  szenvedték szegénységüket; 

  közös pitvar nyirkos földjére 

Здесь обнищания проказа

  négy család köpte tüdejét.

 ползла в бедняцкие дома,

  Ki innen jön: – a nép nevére 

 здесь липла к душам, как зараза,

  görcs fogja ökölbe szívét.

 поповских суеверий тьма,

Baloldala ez a Hazának !

 твердя, что только в ней спасенье!..

  – a szív is e tájra esik:

 Здесь три рабочие семьи

  botlásai itt jobban fájnak, 

 в одни выплевывали сени

  vergődése is közelibb.

 и кровь, и легкие свои...

  Mint aknamezőn a harctéren:

  – e tájon fojtott dobogás

Но день вставал отсюда, слева,

  van a dolgokba ásva mélyen

 где сердце родины моей,

  s mindenben rejtett robbanás.

 где самый жар терпенья, гнева,

Ki innen jön, az mind kevesli 

 где боль больней и кровь красней,

  a költészet kis pózait,

 где, в глубину всей этой боли

  indul a had-utat keresni, 

 свой грохот до поры зарыв,

  merre elődök sorsa vitt;

 как на притихшем минном поле,

  a nép szive fölött megőrzött

 таился неизбежный взрыв.

  vörös rongyok után kutat,

  s hall kétezer éve rögződött

Чьи корни здесь, лишь тот и в силе

  vágyakat: vezényszavukat!

 постичь понятие «народ».

 Он путь, что предки проложили,

 по красным лоскуткам найдет –

 и не свернет он в закоулки

 позерства, лжи, красивых слов,

 храня в душе тот властный, гулкий,

 тот двухтысячелетний зов.